December 23rd, 2015

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Западной Австралии. Часть 3

Репортаж «ДДД» из самого сердца австралийских пустынь

Продолжаем публиковать путевые заметки Николая Малешина, заместителя директора по охране Центрально-Черноземного биосферного заповедника имени Алехина. Николай Александрович побывал в Австралии. Сегодня он рассказывает о своей поездке по пустыням – миру удивительных пейзажей, скал, растений, животных и легенд аборигенов.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (6) страна горячих берегов, (7) страна троллей, (8) родео.



Покидать Коралловой залив совершенно не хотелось. Путь до первой пустыни предстоял невероятно долгий, и выезд был намечен еще до рассвета. Дорога повела в сторону Южного тропика, или Тропика Козерога. Эта условная параллель Земли на широте 23026’16, проходящая к югу от экватора, хорошо известна из уроков географии. Название тропика произошло от созвездия Козерога, в которое 2000 лет назад «входило» Солнце в момент зимнего солнцестояния. Греческое слово «тропик» означает «поворот», то есть описывает процесс «разворота» движения Солнца. В моем путешествии также происходил разворот от моря к пустыне, с севера на юг. При пересечении тропика на морском судне порой устраивают Праздник Нептуна, но вокруг была пустынная выжженная, напоенная жаром, красная равнина. Дорожный знак тропика показался после 50 километров езды – пассажиры двух машин спешили запечатлеть себя на фоне этой географической достопримечательности.

Ковры из ракушек и древних камней



По дороге к пустыням было три интересных места, которые никак нельзя пропустить. Например, побережье Шелл Бич, озеро со строматолитами – первыми живыми «камнями» на планете – и залив Манки Миа, где дикие дельфины приходят к берегу на кормление из рук своих ученых исследователей.

Описать Шелл Бич словами почти невозможно! Представьте – океан с чистейшей бирюзовой водой плещется в отдалении, омывая четкую линию берега, сверкающего совершенной снежной и неземной белизной. И основа берега – не песок, а разнообразные по размеру ракушки. Их мириады! Звезд на небе в тысячи раз меньше, чем ракушек в этом уникальном месте. Многие прибывают сюда парами. Бредут по мелководью. Целуются. Наслаждаются романтикой и оставляют из ракушек сердца на берегу, которые затем разносит ветер, и все снова возвращается на круги своя.



Недалеко от Шелл Бич расположено мелководное озеро с самыми древними «живыми» организмами на планете – строматолитами (в переводе с греческого – «каменный ковер»), характерными для осадочных толщ докембрия. Эта эпоха продолжалась с момента образования Земли до появления первых многоклеточных организмов примерно 570 миллионов лет назад. Возраст древнейших известных нам горных пород составляет всего 3,9 млрд. лет, так что о юности нашей планеты мы знаем ничтожно мало. Строматолиты, как на машине времени, донеслись до наших дней и неплохо себя чувствуют. Это тонкослойные колонны или холмики, состоящие главным образом из карбоната кальция, древние плосковершинные известковые «бочонки» диаметром метр-полтора. Строматолит образуется в результате жизнедеятельности циано-бактерий и существует главным образом в пересоленных лагунах, как Шарк Бэй.

«Устал – немедленно остановись!»



Следующим пунктом был Денхам – небольшой городишко, где срочно требовалось заправить машину. Она выглядела, как загнанная лошадь – вся в оранжево-красной пыли, прилипшей к бокам и задней части. Только лобовое стекло сияло чистотой, поскольку его мыли на каждой заправочной станции, где пополнялся запас бензина. В Денхаме расположены исследовательский центр и морской заповедник Манки Миа. Сотрудник центра Гас Чамберлиан, с которым мы познакомились, позволил взять на час редкую книгу, написанную основателем заповедника о приручении свободно живущих дельфинов в этом уникальном месте. Я быстро понял, что обещания на въезде в морской заповедник о вероятности в 99% увидеть диких дельфинов на утренней кормежке, не более чем реклама.



Морские обитатели приходят, когда им по какой-то причине не хватает корма. Люди приучили их делать это до полудня. Если дельфины приплывут позднее, они ничего не получат. Исследователи не хотят их одомашнивать, приручая к постоянному корму и создавая зависимость от человека. Мне не повезло – дельфины в то утро не пришли. Я фотографировал страусов эму, плескался в теплом океане, но ближе к вечеру ожидание стало бесполезным. Машина устремилась прямо в ночь. Усталость, невыносимая жара и обилие впечатлений сильно влияют на путешественника, особенно, если он один за рулем, а дорога прямая, как след реактивного самолета в небе.



Чувствуя, что начинаю засыпать, громко включил музыку и открыл окно. Помогло, но не более чем на 20 километров. Остановился. Выйдя из машины, вдохнул жар австралийской ночи. Отыскал глазами созвездие Южный Крест, служившее морякам прошлых эпох для навигации. По пустынной дороге лениво прыгала группа из трех кенгуру. «Самоубийцы, – мелькнуло в голове, – они или ты?..» До ближайшего места, где можно переночевать, оставалось около 30 километров. Решил ехать (а зря!). За 10 км до стоянки непроизвольно отключился… И в тот же миг на уровне подсознания увидел, что машину несет на придорожный знак с огромными буквами: «Don't Drive Tired!» («Устал – немедленно остановись!»). В последнее мгновение вырулил обратно на дорогу. Меня трясло! Ползком, со скоростью 30 км/ч доехал до места стоянки и без сил упал в неведомо как установленную палатку. Это чем-то напоминало путешествие в космосе. Ты ни к чему не привязан. Нет ориентиров и определенных мест, куда стремишься для ночевки. Где застанет ночь – там и спишь!

Пустыня Пиннаклс и парк Намбунг



Национальный парк Намбунг площадью 184 квадратных километра расположен в холмистой прибрежной долине реки Сван, в 245 км к северу от города Перт. В его пределах заключены многие природные красоты Австралии: прибрежные песчаные дюны, «ползущие» вдоль дороги, словно доисторические животные, теневые рощи туартовых эвкалиптов, цветочные низины... А посреди всего марсианская равнина – пустыня Пиннаклс, куда ежегодно устремляются десятки тысяч туристов со всего мира. Обширное пространство усеяно торчащими вертикально вверх башенками из смеси песчаника и известняка. Место более чем странное по восприятию – в числе самых знаменитых пейзажей Зеленого континента – экспонируется во всех фотоальбомах и открытках.



Первые европейцы дали столбам странное название – «pinnacle», по готическому стилю архитектуры с остроконечными шпилями. «Пустыня столбиков», которую начали исследовать лишь в 1960-е годы, выглядит как инопланетный ландшафт. Большущие столбы из известняка высотой до 3,5 метра врезаются в кристально-голубое небо подобно зубам дракона. Форма самая разнообразная: одни с зазубренными краями, другие больше напоминают обелиски, третьи – фаллические скульптуры эротических вернисажей. Ученые полагают, что материал скалистой пустыни – раковины морских моллюсков. Видимые до сих пор дюны отмечают древнюю береговую линию. Слои известняка за тысячелетия либо разрушались эрозией, либо укреплялись корнями деревьев, выросших здесь в благоприятные климатических эпохи. По мере иссушения климата леса погибли, но останцы, которые они защищали, остались. Ветер и вода доделали их работу, создав такую причудливую картину.



Пустыню лучше посещать на рассвете или в сумерках, когда «столбы» отбрасывают длинные странные тени на желтые песчаные дюны. Хотя природа изобилует дикими животными – здесь не редкость увидеть серых кенгуру, эму, многие виды рептилий и птиц – большинство из них ведут ночной образ жизни.

Мистическое творение природы: Улуру или Айрес-Рок

От Перта до географического центра Австралии – города Алис-Спрингс – 2000 километров через самые жаркие и опасные пустыни: Большую пустыню Викторию, пустыни Гибсона и Симпсона. В одиночку ехать не рискнул, выбрал перелет. 2 часа 40 минут на самолете авиакомпании «Quantas» на наши деньги стоили почти 18 тысяч рублей. В Алис-Спрингс остановился у знакомой, которая еще со школы увлекается металлической скульптурой, освоила газовую сварку, электрическую, аргоновую, лазерную и даже ультразвуковую. Работы получаются настолько оригинальные, что на это можно жить, если выставлять их на продажу.



На другой день двинулся в сторону Улуру (Айрес-Рока). Монотонность полупустынной дороги внезапно нарушает возникающая на горизонте внушительная шоколадно-коричневая гора. Овальный горб Улуру – самого большого скального монолита в мире – имеет 2,4 километра в длину и 1,6 км в ширину, возвышаясь над окружающей равниной. Пещеры у подножия горы хранят множество ритуальных рисунков аборигенов, делая Улуру центром первобытной культуры Австралии. Таких по-настоящему экзотических мест на Земле немного, и все они исключительно привлекательны для туристического бизнеса. Мистическое, неповторимое творение природы имеет невероятную эстетическую и художественную привлекательность: каждый год сюда приезжает около 300 тысяч туристов. В национальном парке посреди австралийской пустыни они наслаждаются зрелищем, которое повторяется около 600 миллионов лет изо дня в день. Но каждый рассвет и закат неповторимы по краскам, оттенкам и интенсивности.



Накрыты белыми скатертями столы на смотровых площадках. Запотевшие фужеры с австралийским вином. Экзотические фрукты. Сотни людей, затаив дыхание, глядят на монолитную скалу, наблюдая чередование красок на ее могучих боках. Несколько минут перед заходом и восходом солнца слышны несмолкаемое щелканье фотоаппаратов и стрекот наводящих резкость объективов видеокамер. Я не был исключением, непрерывно снимая калейдоскоп меняющихся оттенков Улуру. Когда же солнце скрылось, люди смеялись и плакали, обнимая друг друга, жестикулировали, обсуждая увиденное чудо. Вскоре темноту прорезал свет фар, наполнило хлопанье дверей, урчание моторов машин и автобусов. Бесконечный караван покидает национальный парк. Шоу закончилось, до следующего утра!



Перед восходом солнца все повторяется снова. И так 365 дней в году. Работникам парка не до отдыха. Плата за вход – 25 австралийских долларов с человека на три полных дня. Каждый восход или закат отдельно стоит $4,17 за штуку! Этих средств, как всегда, национальным паркам не хватает, поскольку расходы очень велики, а инфраструктура огромна. Вдоль всех дорог находятся гидранты с подведенной водой. Пожары – самое частое бедствие в этих местах. Сухая трава, деревья и кустарники, выделяющие эфирные масла, при температуре выше 40–50 градусов и ураганных суховеях становятся также опасны, как российские склады с устаревшими боеприпасами. Все может взорваться в любой момент.

Великолепные дороги, опоясывающие парк, ведут к наиболее интересным местам – вокруг Улуру, к двум площадкам для наблюдения закатов и одной – для наблюдения восхода. Кроме этого здесь имеются скальные анклавы – Ката Тьюта и гора Ольга в 30 км от массива Улуру.

В гости к аборигенам



Культурный центр устроен так, что сам по себе, без участия гидов, рассказывает и показывает туристам все о традициях и культуре коренных жителей данного региона – Анангу. Ошибочно думать, что аборигены Австралии – это один народ, населяющий необозримые просторы гор, лесов, болот, саванн и пустынь. Они разнообразны, как 600 племенных языковых групп и диалектов этой страны. А религия, культурные традиции, образ мышления, запреты и законы аборигенов настолько далеки от европейской культуры, привнесенной на континент англичанами в XVIII столетии, что ничто и никогда не сможет их объединить или подвести к взаимопроникновению. Аборигены, не имея письменности, сумели собрать огромный пласт знаний о природе своей страны, приспособить жизнь к неистощимому существованию. Жаль, что передача этой информации от поколения к поколению невозможна без потерь.



В беседе с рейнджерами национального парка становится ясно, как много им приходится делать для поддержания равновесия. С одной стороны растущие требования туристической индустрии, с другой – сохранение баланса отношений с местными жителями, которые продолжают поддерживать свои традиции и религиозные церемонии, несмотря ни на что. Поэтому не удивляет сообщение о том, что то или иное место, обычно посещаемое туристами, закрыто для религиозного праздника аборигенов. Спорной выглядит ситуация с тропой на вершину Улуру. Для здешних народов эта гора имеет сакральное значение, почитается как высшее божество, дающее воду и пищу. Еще она сохраняет в своих пещерах наскальные рисунки, несущие знания прошлых эпох для новых поколений Анангу и Мала. Аборигены категорически против осквернения вершины и склонов скалы, пусть даже простым восхождением. Туристический бизнес же всячески поддерживает возможность подъема, продавая автобусные, автомобильные и мототуры. Еще можно пролететь над скальным массивом на вертолете и небольшом самолете. Сотрудники парка находятся между молотом и наковальней – нельзя закрыть, но и открыть – тоже нельзя!

Поэтому придумана своеобразная игра, в которой «заложниками» стали неорганизованные туристы. Каждый день в 6.30 утра перед входом на скалу появляется рейнджер, вывешивая одно из множества объявлений, сообщающих, что подъем на Улуру закрыт по причине: 1. Сильного ветра на вершине; 2. Высокой температуры воздуха; 3. Мокрой поверхности скалы; 4. Религиозной церемонии и т. д. Список запретов можно продолжать до бесконечности. Тем не менее, управляющий совет национального парка пока не намерен совсем закрывать тропу, опасаясь сокращения потока туристов.




















Николай МАЛЕШИН, Австралия (продолжение следует)

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Западной Австралии. Часть 4

Корреспондент «ДДД» поймал в Австралии крокодила

Продолжаем публикацию путевых заметок курянина Николая Малешина, побывавшего в Австралии и Новой Зеландии. Сегодня замдиректора Центрально-Черноземного биосферного заповедника имени Алехина расскажет о необыкновенных животных, обитающих исключительно на Зеленом континенте, об их взаимоотношениях с людьми, особенностях национальных парков и просто о жизни тех австралийцев, с кем его свела дорога.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (6) страна горячих берегов, (7) страна троллей, (8) родео.

Национальный парк Янчеп: кенгуру на лужайках


Национальный парк Янчеп расположен на западном побережье Австралии в 42 километрах к северу от города Перт и занимает небольшую площадь – около 2800 гектаров. Первый европеец – фермер Джон Батлер – посетил это место в 1834 году, когда искал отбившееся стадо коров. В 1862-м недалеко от озера Лох-МакНесс была проложена дорога. Первым здешним поселенцем в 1901 году оказался Генри Уайт, через два года ставший и первым смотрителем национального парка.


Кенгуру привлекает сочная газонная трава
Кенгуру привлекает сочная газонная трава

Парк раскинулся по северному побережью реки Сван. Он является ключевой орнитологической территорией, установленной «BirdLife International» из-за его важности в поддержании многотысячной популяции белохвостого траурного какаду. Обширные мелководные лагуны – прекрасное дополнение для любителей наблюдать самых разных водоплавающих и околоводных птиц.


Янчеп также славится пещерами с подземными озерами, сталактитами и сталагмитами в темных и таинственных залах, нетронутыми лесами и кустарниковыми зарослями с эндемичной флорой. Действует ряд культурно-просветительских программ в партнерстве с местными аборигенами племени Нунгар.


Лужайки перед визит-центром национального парка аккуратно подстрижены, и их молодая трава как магнитом притягивает многочисленных кенгуру. Западный серый кенгуру и перчаточный валлаби безбоязненно пасутся рядом со скамейками и столиками, за которыми посетители предаются расслабленному созерцанию «дикой» жизни, перекусывая на природе. Любопытно, что кенгуру, как и страусы эму, не умеют двигаться задом наперёд. Именно поэтому они попали на герб страны-континента, создав ее девиз: «Австралия всегда идет только вперед!».


Вход в парк платный – 11 австралийских долларов за машину с максимальным числом пассажиров до 8 человек, $5 – за мотоцикл и по $5 – с человека, если они приехали в парк на автобусе. Пешком в него прийти невозможно. Кроме того, есть еще билеты на отдельные экскурсии – $10 на взрослого человека, $8 – для австралийского пенсионера и $5 – для ребенка. При этом существует парадокс: Национальный парк Янчеп, как и другие подобные «заповедники», открыт для посещения круглосуточно, но плата за вход берется только с 9 до 19 часов. Поэтому, в принципе, можно наблюдать зверей и птиц бесплатно, если посещать парк поздно вечером, ночью или рано утром.

Нет жизни труднее, чем у коалы


Еда коал – ядовитые листья эвкалиптов
Еда коал – ядовитые листья эвкалиптов

Для привлечения посетителей в Янчепе создана искусственная колония сумчатого «медвежонка» – коалы. Никому так трудно не живется, как им. Большую часть времени коалы проводят в покое, спят или сидят совершенно неподвижно, шевеля лишь челюстями. Жизнь тянется медленно, спокойно и однообразно: такова плата за возможность ни с кем не конкурировать за пищу, употребляя ядовитые листья эвкалиптов. Это скверная пища, жесткая и волокнистая. Белка в листьях почти нет, зато полно токсичных фенолов и терпенов (основных компонентов смол и эфирных масел), кумаровой и коричной кислот, а в черешках содержится еще и синильная кислота.


Впрочем, данный малопитательный пищевой ресурс чрезвычайно обширен. Неприхотливые эвкалипты образуют леса даже там, где прочие деревья не выживают. Было бы странно, если бы такой источник пищи не привлек «гастрономических экстремалов». Коалам годятся в пищу только 120 наименее ядовитых из 700 видов эвкалиптов. Для того чтобы отличить съедобные от прочих, у животных необычайно развито обоняние. Если подержать съедобные листья в руках, а затем предложить их «плюшевым мишкам», они их есть не будут: запах отличается от эталонного, рисковать не станут. С подобным «упрямством» связано немало случаев, когда коалы гибли в неволе, отказываясь от корма, которым питались на свободе. По какой-то причине он менял характерный аромат.


Почему же мир коал такой медленный? Из-за того, что эвкалиптовые листья ядовиты, их нельзя съесть много, чтобы токсины не накапливались в организме в большом количестве. За день коала редко съедает больше полукилограмма листьев, что немного для травоядного весом более 10 килограммов. Но, поскольку еда малопитательна, усвоить ее нужно как можно лучше, дабы не пропало ничего полезного. Листья очень тщательно пережевываются, истираясь в кашицу. Она накапливается в защечных мешках, проходя первичную обработку ферментами. Затем поступает в желудок, а оттуда в кишечник. Участок слепой кишки, служащий для переработки грубой волокнистой пищи (часть ее у человека редуцировалась в аппендикс), у коал достигает 2,5 метра длины. Здесь бактерии разлагают целлюлозу – это длительный и энергозатратный процесс. Чтобы сэкономить энергию, животное спит большую часть суток – 16–20 часов.


Адаптируясь к низкокалорийной токсичной диете, эти милые создания пожертвовали многим, в том числе размером и сложностью головного мозга, потребляющего массу энергии. Он уменьшился настолько, что почти половина черепа коалы занята спинно-мозговой жидкостью, прекрасно развиты лишь обонятельные доли, все остальное – крохотное. В итоге большую часть жизни «мишки» сидят на деревьях и, в общем-то, ничего не делают. Несоциальные и молчаливые, они активно общаются с себе подобными только в брачный период, когда самцы собирают гарем из нескольких самок. Брачные игры происходят прямо на дереве и выглядят очень потешно. Затем гаремы распадаются, а самки после месяца беременности рожают, как это принято у сумчатых, «недоразвитых» детенышей. Еще полгода их донашивают в сумке. Подрастая, малыши начинают вести самостоятельную жизнь – однообразную и медлительную, продолжающуюся 15–20 лет.


Удивительно, но после столкновения с человеком такое беззащитное существо все еще благоденствует. Даже невзирая на то, что в XIX – начале XX веков коал, которые никого не боятся, не убегают и не прячутся, массово истребляли охотники, заготавливая до двух миллионов шкурок в год. С 1927-го охота на них запрещена. Впрочем, в современном мире этих животных поджидает немало опасностей. Например, завезенные случайно из Японии клещи. Когда в брачный период коалы порой спускаются с деревьев и перемещаются по земле, они рискуют быть сбитыми машиной при переходе шоссе или быть разорванными собаками, хотя мясо коалы совершенно несъедобно.

Спасением раненых коал занимается множество энтузиастов. Их доставляют в специальные центры и в обычные ветеринарные клиники. Иногда коалы могут показаться очень шустрыми. Например, при нападении собак или во время брачных игр. В такие моменты австралийские «плюшевые медведи» внезапно проявляют совершенно не вяжущуюся с их обликом прыть и выглядят поразительно непривычно.

Город попугаев, падающих с неба


Каждую весну «пьяные» попугаи в Дарвине падают с деревьев
Каждую весну «пьяные» попугаи в Дарвине падают с деревьев

В Австралии обитает около 700 видов птиц, но попугаи самые заметные. Немногие знают, что волнистые попугайчики, кореллы и какаду, наиболее популярные для содержания в клетках, родом с другого края земли. «Австралия: страна попугаев» – так называется фильм Дэвида Пэрера, который не оставит равнодушным ни одного любителя птиц.

В город Дарвине, столице Северной территори, каждую весну происходит необычное явление. Сотни маленьких, ярко окрашенных во все цвета радуги лориевых или древесных попугаев падают с деревьев и ведут себя, словно пьяные. Люди подбирают их на улицах и несут в ветклиники. У птиц неясный взгляд, отсутствует координация, они болезненно реагируют на свет и практически не встают. В общем, без добрых австралийцев, поднимающих птичек, и должного ухода ветеринаров эти пернатые красавцы могли бы и умереть. Их восстанавливают к жизни кашами и свежими фруктами.


Пока точные причины «пьянства» попугаев не выяснены. Идей несколько. Ветеринары предполагают, что нарушение координации может быть симптомом отравления или вызвано каким-то вирусом. Однако ни то, ни другое не доказано. Есть мнение, что «напиваться» попугаям удается от своего обычного лакомства. Они питаются цветочным нектаром и пыльцой, в которых после дождей могут накапливаться спиртосодержащие ингредиенты. Или, возможно, привычная пища попугаев начинает бродить под лучами жаркого солнца.

«Охота» на морского крокодила


«Крокодилы заполонили Австралию» – пестрят заголовки местных газет. В солоноватых лагунах и болотах, коих немало в северной Австралии, водятся огромные рептилии. Порой они заплывают и в океан, где охотятся на людей вблизи островов и побережий. Гребнистый крокодил – самый крупный и свирепый из всех своих сородичей, закоренелый людоед, которого в ряде районов боятся больше, чем акул. В биологическом отношении он очень близок к рептилиям тех далеких веков, когда жили последние динозавры.


«Я возглавлял экспедицию в удаленный район Северной Территории – на реку Фицморис, – рассказывает Мел Стюарт, исследующий малоизученные земли. – Пилоты, летавшие над этой местностью, видели там 5-метровых крокодилов. Мы плыли на большой лодке. И вот представьте: из воды поднимается такой монстр шириной с мою лодку и движется на нас».

В Северных Территориях обитает около 80 тысяч особей этого вида, еще около 50 тысяч – в Квинсленде и Западной Австралии. Биологи говорят, что их число резко возросло после того, как в 1971 году на крокодилов запретили охотиться. Жертвами рептилий чаще становятся самоуверенные местные жители, а не туристы, игнорирующие предупреждения.

Ученые подсчитали, что крокодилы в Австралии убивают больше людей, чем все остальные животные – ежегодно погибает более 2 тысяч. Наверное, в связи с этим в рамках Департамента охраны природы и национальных парков Северных Территорий создана спецгруппа по отлову морских крокодилов вблизи пляжей и населенных пунктов.


С этой командой из двух человек мне посчастливилось провести утро. Все было весьма буднично. На дальний причал в пригороде Дарвина подъехала машина с катером на прицепе. Из кабины вышли парень и девушка – Робин и Рейчел. Они усадили меня в лодку, и пикап, двигаясь задним ходом, опустил прицеп в воду. Взревел мощный мотор в 130 лошадиных сил, и приключение началось! Ребята предупредили: поимка крокодила – дело случая. Через 10 минут, рассекая мутно-золотые воды соленой лагуны, мы подъехали к первой ловушке. Дверца была спущена, и это давало надежду.


Рейчел карабином с веревкой зацепила ловушку, и мы подтянули лодку вплотную к мощной 5-метровой конструкции. Девушка открыла узкую дверцу... Вода взволновалась. В просвете решетки мелькнул свирепый оскал с огромными острыми зубами. За какое-то мгновение Рейчел набросила веревку на верхнюю челюсть крокодила, чтобы петля оказалась внутри пасти. Затем крокодила развернули в клетке головой к выходу. Робин, открыв аптечку, сделал дозировку транквилизатора в соответствии с примерным весом крокодила. Шприц легким щелчком вставлен в пневматический пистолет. Короткий выстрел в область позвоночника. Животное начало успокаиваться. Ребята продолжили манипуляции с крокодилом. Зафиксировали челюсти в неподвижном положении самозатягивающейся пластиковой лентой – предполагалось поднять хвостатое чудовище в лодку и... уложить рядом со мной! Робин затянул ленту насколько возможно, однако щель между челюстями оставалась. Когда крокодила на веревке вывели из клетки, началась «рыбалка» – подобно щуке на крючке, он стал бурно метаться в открытой воде, поднимая вихри брызг, вертелся, как уж на сковородке.


Поимка морского крокодила – дело случая
Поимка морского крокодила – дело случая

Веревка была перекинута через блок, прикрепленный на катере. После команды «Тяни изо всех сил!» – мы налегли на канат. Крокодил наполовину показался из мутной серо-зеленой воды. Робин склонился к нему и снова стал обматывать челюсти лентой, стягивая их все ближе. Когда зубы, наконец, сомкнулись, я облегченно вздохнул! Мы подвели крокодила к лодке, где была специальная пологая площадка, и втянули на палубу. Весь он все равно не вместился – хвост пришлось сильно изогнуть. Завязав чудищу глаза, поплыли дальше. Мангровые заросли пугали темнотой. Неизвестность таила и мутная зелено-серая вода – не дай Бог никому купаться здесь – чистое самоубийство!

Проверили ловушки одну за другой, но они были пусты. Через два часа вернулись к причалу. Там оказалась группа рабочих: они бросились разглядывать и фотографировать крокодила. Тот был беспомощнен, неподвижен и изредка глубоко вздыхал. Его дальнейшая судьба мне неизвестна: могли отправить на крокодиловую ферму или на кошельки и дамские сумочки, которыми щеголяют любители модных аксессуаров. Я провел рукой по его коже, прижался щекой к словно прорезиненной спине. Мы попрощались, если это можно назвать прощанием...






Николай МАЛЕШИН, Австралия, фото автора (продолжение следует

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Западной Австралии. Часть 5

Корреспондент «ДДД» в стране «Властелина колец»

Продолжаем публикацию путевых заметок курянина Николая Малешина, побывавшего в Австралии и Новой Зеландии. Сегодня заместитель директора Центрально-Черноземного биосферного заповедника имени Алехина рассказывает о первых впечатлениях от Новой Зеландии, великолепие которой оценили и создатели фильма «Властелин колец». Основная часть панорамных сцен трилогии о хоббитах, гномах и эльфах снималась именно в этой стране.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (6) страна горячих берегов, (7) страна троллей, (8) родео.

Прощание с Австралией


По тропе через остров
По тропе через остров

Последние дни австралийского путешествия прошли в гостях у моего коллеги Майка Треанора, директора национального парка «Гавань Сиднея», где сохраняют не только природу, но и исторические памятники – береговые батареи и другие сооружения, защищавшие Сидней от нападения вражеских кораблей, а позднее и подводных лодок. Мы ныряли с маской и трубкой вблизи этих морских оборонных сооружений, сидели закатными вечерами на ступеньках маяка, обозначающего для судов вход в гавань, любовались ночной панорамой Сиднея и коротали вечера за ужином в рассказах о своей работе.

Большой любитель веселых историй и анекдотов Майк не переставал удивлять своими глубокими знаниями природы Австралии и системы управления природными охраняемыми территориями. Его жена-кореянка и маленькая дочка были очень рады расписанным лаковыми узорами деревянным чашкам и ложкам, привезенным из Курска, и без стеснения рассматривали необыкновенного гостя, притащившего такие чудеса с другого конца планеты.


«Перед отлетом в Новую Зеландию побывал в гостях у семьи моего коллеги Майка Треанора»
«Перед отлетом в Новую Зеландию побывал в гостях у семьи моего коллеги Майка Треанора»

Турбины моторов самолета Британских авиалиний утробно гудели, разворачивая огромную машину вокруг здания Международного аэропорта имени Кингсфорда Смита. Этот крупнейший коммерческий аэропорт Австралии расположен в столичном районе Мэскот примерно в десяти километрах от делового центра города. У аэропорта (самого маленького по площади по сравнению с другими аэропортами крупных городов континента) три взлётно-посадочные полосы, в просторечии известные как «Восток-Запад» и две «Север-Юг». Однако это не мешает ежегодно перевозить почти 32 миллиона пассажиров и обеспечивать около 300 тысяч взлётов и посадок воздушных судов. Чтобы загруженному аэропорту как-то развернуться в ограниченном пространстве, приходится направлять самолеты на взлетные полосы через мосты, перекинутые над оживленными городскими магистралями. Глядишь в иллюминатор на плотный поток машин и автобусов, исчезающих в тоннеле под одним крылом твоего самолета и вытекающий под другим, и не перестаешь удивляться техническому прогрессу этой замечательной страны.

Открытие Новой Зеландии


«Через два часа полета я был в Окленде – крупнейшем городе Новой Зеландии с населением около 1,3 миллиона человек»
«Через два часа полета я был в Окленде – крупнейшем городе Новой Зеландии с населением около 1,3 миллиона человек»

Расстояние от Сиднея до Окленда – 2159 километров. Полет проходит над Тасмановым морем, которое носит имя Абеля Янсзона Тасмаана – голландского мореплавателя, исследователя и купца, получившего мировое признание за возглавляемые им морские походы в 1642—1644 годах и за доказательство факта, что Австралия является отдельным континентом. В 1642 году Тасмаан был назначен командиром отряда из двух кораблей Ост-Индийской компании, направленных на исследование южных и восточных вод Тихого Океана. По гипотезам географов и мореплавателей той эпохи, именно эти воды должны были омывать берега мифической Неведомой Южной земли, о возможном богатстве которой рассказывали несколько поколений.


Окленд
Окленд

Во время этого плавания, 24 ноября 1642 года, Тасмаан открыл у берегов Австралии большой остров, впоследствии названный в его честь – Тасмания. Проследовав несколько десятков миль вдоль берега острова, Тасмаан повернул к востоку, и 13 декабря увидел очертания ещё одной незнакомой земли. Это был остров Южный, относящийся к Новой Зеландии. Во время стоянки европейцы впервые встретились с маори, коренными жителями Новой Зеландии. Встреча закончилась трагически: маори напали на высадившихся голландцев, убили нескольких матросов и скрылись. Раздосадованный этим происшествием Тасмаан назвал это место Бухтой убийц (теперь название более благозвучное – Золотой залив).


Окленд Скай Тауер
Окленд Скай Тауер

Впоследствии великий английский мореплаватель Джеймс Кук более подробно исследовал Тасманово море и Новую Зеландию в 70-х годах XVIII века во время своей первой кругосветной экспедиции. Его путешествие положило начало периоду активного освоения островов европейцами. В 1840 году, в связи с усиливавшимся интересом Франции к колонизации Новой Зеландии, Великобритания назначила своего первого губернатора в стране – военно-морского офицера Уильяма Гобсона. Не имея никаких практических знаний в юриспруденции, в ведении колониального управления или в администрировании, Гобсон самостоятельно и лишь при помощи двоих своих секретарей (также не имевших опыта подобной работы) в течение четырёх дней подготовил проект договора. Затем за одну ночь текст был переведён на язык маори местным миссионером Генри Вилльямсом, а на другой день – 6 февраля 1840 года договор, не имеющий аналогов в мире по своему содержанию и объемом всего в одну страницу, был подписан в населённом пункте Вайтанги. В соответствии с договором Новая Зеландия перешла во владение Британской монархии. В обмен на это маори сохраняли свои имущественные и неимущественные права, получали покровительство Великобритании и передавали Великобритании исключительные права на покупку у них земель. Принято считать, что договор положил основу созданию государства Новая Зеландия и является одним из основных конституционных документов страны.

Забрали ботинки на дезинфекцию


Сидней. Закат
Сидней. Закат

После двух с лишним часов полета самолет стал наконец снижаться, погрузившись в облака. Какое-то время казалось, что не летим, а просто висим между небом и землей. Ни туда – ни сюда. Когда в салон ворвался свет, то сразу же открылась великолепная панорама моря и бесконечной линии белых бурунов, набегающих на зеленый берег с узкой песчаной полосой. Под нами, насколько хватало глаз, простиралась чудесная ярко-зелёная холмистая равнина с пятнами бирюзовых озер с желтыми ободками берегов. Было ощущение огромного лица, вынырнувшего из моря и глядящего на тебя десятками озерных глаз! Постепенно стали возникать окраины большого города с маленькими домиками и разноцветными крышами. А вот и знакомые по фотографиям черты Окленда — крупнейшего города Новой Зеландии с населением около 1,3 миллиона человек.


Новая Зеландия
Новая Зеландия

После посадки, когда затихли турбины, подали трапы и доставили в аэропорт, началось непредвиденное и даже неприятное. Бесконечная очередь через пограничный, таможенный и санитарный контроль. Это было Вавилонское смешение народов и языков – китайцы и американцы, французы и японцы, индейцы из Южной Америки и белые жители ЮАР. Худенькие темнокожие жители Океании или Вьетнама контрастно выделялись на фоне дородных и белых немцев, англичан и голландцев. Почему такая очередь? В чем мы все провинились? Ответ пришел после полутора часов ожидания – карантинный контроль. Поскольку в таможенной декларации было указано, что последние 30 дней и ботинки, и палатка были в «путешествии» по другой стране, то их пришлось сдать. Ботинки и палатка были раздельно упакованы в специальные пакеты и отправлены на дезинфекцию и мойку. В здание аэропорта Окленда к толпе встречающих и таксистов я вышел босиком. Никто не удивился. Через 20 минут в специальное окошко мне протянули до блеска вычищенные ботинки и горячую продезинфицированную палатку.


Батареи Дейв-Пойнт
Батареи Дейв-Пойнт

Получив в аренду машину, отправился на короткую экскурсию по городу. День клонился к вечеру. Хотелось увидеть хоть что-то еще, кроме таможенных процедур. Выбор пал на Холм одного дерева, который оказался вторым по величине из 46 (!) вулканов, составляющих ландшафт Окленда. Дорога лихо закрученным серпантином поднялась на самую вершину холма. Крошечная парковка приютилась у подножия огромного монумента маори, пронзающего в тот момент оранжевое закатное небо над городом. Сотни лет назад здесь была укрепленная деревня, где проживало несколько тысяч человек. Ко времени европейской колонизации поселение было уже заброшено. Только одинокое дерево тотара росло на вершине. О холме и дереве есть легенда. Жили в незапамятные времена два молодых бога – Тане и Ранги. Тане создал Лес вокруг голого холма, а Ранги сделал Человека. Однажды Ранги встретил девушку Ароху и влюбился в нее. Вскоре у них родился ребенок, и они решили построить деревянный дом из деревьев, что росли в лесу Тане. Увидев, как уничтожается его труд, Тане рассвирепел и превратил молодых людей и их ребенка в семена, которые бросил на вершине холма. Из семян выросли три могучих дерева. Не понравилось это Тане. Бросился рубить деревья под корень. Два срубил, а третье из семени Ранги не смог, так как и у маори боги – бессмертны.


Закат над Холмом
Закат над Холмом

Вокруг холма расположился потрясающий парк Корнуолл, где можно найти любое занятие для себя и детей. Можно покормить овец или посчитать цыплят, устроить соревнование по стрельбе из лука, прокатиться на велосипедах по ухоженным дорожкам или сделать прекрасные фотографии цветущих японских сакур в розовом кружеве цветков. Тишина, зелень свежей травы и тень огромных вековых деревьев окружат вас покоем и даже ленью. Не зря Новую Зеландию называют «Страной Мечты». Подтверждение этому туристическому штампу вы найдете везде.

Залив Островов


«Путь лежал на север к месту, которое однажды увидел на почтовой открытке и которое стало мечтой – к Заливу Островов»
«Путь лежал на север к месту, которое однажды увидел на почтовой открытке и которое стало мечтой – к Заливу Островов»

На другой день путь лежал на север к месту, которое однажды увидел на почтовой открытке и которое стало мечтой – к Заливу Островов. Дорога причудливо огибала холмы, ныряла в тоннели, проносилась по мостам через небольшие речки. Первое, что бросилось в глаза и было прочувствовано кожей, то, что Новая Зеландия является полной противоположностью Австралии: реки полны воды, расстояния короче, дороги шире.


Заповедник на острове Мотуруа
Заповедник на острове Мотуруа

Залив Островов – один из самых красивых в Новой Зеландии: белоснежные пляжи, живописные пейзажи, мягкий субтропический климат и великолепный сервис местных отелей и ресторанов с изысканной рыбной кухней. Залив пользуется большой популярностью среди яхтсменов и любителей водных видов спорта. Здесь созданы прекрасные условия для дайвинга и катания на лодках. Любители рыбалки также останутся довольны: в здешних водах водится множество видов рыб.


Едва прибыв на пирс, увидел большую толпу людей, которые шумно что-то обсуждали и выглядывали из-за спины друг друга, глядя куда-то вперед. Подойдя ближе, увидел огромного марлина, пойманного одним из рыбаков-спортсменов. Рыба длиной более 3,5 метра и весом около 400 кг производила неизгладимое впечатление на всех! Блюдо из марлина является редким деликатесом, подаваемым в лучших ресторанах. Большинство рыболовов сегодня отпускают пойманных марлинов, но этому экземпляру, видимо, просто не повезло.

«Смотрите – дельфины!»


В течение получаса изучал предложения туристических фирм о том, как недорого, с пользой и интересом провести день в столь замечательном месте. Остановил свой выбор на поездке в живописный заповедник на острове Мотуруа с возможностью дайвинга, пешей прогулки вокруг острова, наблюдения редких новозеландских птиц и, если очень повезет, то бутылконосых дельфинов или афалин. Объединившись с одной французской парой и австрийкой, отправились на мощном морском катере к удаленному острову, утопающему в зелени кустарниковых лесов и окруженному бирюзовой водой.


Марлин весом около 400 кг производил неизгладимое впечатление на всех
Марлин весом около 400 кг производил неизгладимое впечатление на всех

Лихо подпрыгивая на волнах, катер не плыл, а летел, срываясь с вершин валов. Мелькали берега, другие лодки, и вдруг… резкое торможение: «Смотрите – дельфины!» Капитан нашей моторной лодки, дородная женщина, наверное, способная поднять мужчину одной рукой, указывала на север. Минута, другая… и лоснящиеся темные спины с острыми, почти акульими плавниками на спине, разрезали в крутом изгибе водную поверхность раз, другой и скрылись. Мы напряженно ждали, крутили головами по сторонам, но никого не было видно. И вот счастье – в десяти метрах от лодки два дельфина взмыли вертикально из воды во всю свою длину, перевернулись через голову и почти без брызг, как профессиональные прыгуны, скрылись под водой. Естественно, никто из нас не успел запечатлеть эту красоту.


Бутылконосые дельфины
Бутылконосые дельфины

Взрослый дельфин этого вида достигает 2–2,5 метра в длину и может весить до 200 кг. Зафиксированы и более крупные дельфины этого вида: у берегов Великобритании, например, была отловлена особь весом 650 кг, длина тела которой была 3,8 метра. В Мировом океане существует четыре подвида афалин: черноморская, атлантическая, северотихоокеанская и индийская. Различия между ними незначительные, в основном, в некоторых внешних признаках и чертах строения черепа.


Как Киви смотрят на мир
Как Киви смотрят на мир

Весь день провел на острове, плавая с маской и трубкой в довольно холодном Тихом океане (почти как на Камчатке), наблюдая красочных рыб и их причудливые «танцы» в обильных зарослях водорослей на подводных скалах и дне. Чтобы согреться после холодной воды, обошел большой остров по тропе. При этом дважды его пересекал через самые высокие точки, с которых отрывалась потрясающая панорама Залива Тысячи Островов.

Николай МАЛЕШИН, фото автора (продолжение следует)

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Западной Австралии. Часть 6

Страна горячих берегов: репортаж «ДДД» из Новой Зеландии

Продолжаем публикацию заметок курянина Николая Малешина, замдиректора Центрально-Черноземного биосферного заповедника имени Алехина о его путешествии по Новой Зеландии.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (7) страна троллей, (8) родео.

Мыс улетающих душ


После Залива Островов наш путь лежал на север – к мысу Реинга. С древнего языка коренных новозеландцев – маори – это название переводится либо как «Подземный мир», либо как «Мыс улетающих душ». Когда-то на вершине мыса был расположен источник, воды которого использовались в священных ритуалах похорон по всей стране. Однако родник на вершине иссяк, и лишь спустя некоторое время вода просочилась у основания утеса, образовав там своеобразный бассейн.

Еще мыс известен тем, что здесь встречаются бурные подводные и поверхностные течения Тасманова моря и Тихого океана. Маори благоговейно связывают такую встречу с единением мужского и женского начал. За борьбой стихии круглосуточно следит маяк, который во все сезоны и в любое время суток служит ориентиром для проходящих судов. Построенный в 1941 году, он заменил прежний маяк на соседнем острове Мотуопао. В 1987-м маяк полностью автоматизировали, оснастив современной проблесковой лампой. Ее вспышки видны на расстоянии до 35 километров.


Туристов притягивает к этому месту своеобразное романтическое окружение – к западу расположены залив и полуостров Марии-ван-Димен, к востоку – залив, заливы Песчаный, Пандоры, Духов и бескрайний Выставочный залив. На севере – архипелаг из 13 островов, названный Абелем Тасманом в 1643 году – Три Короля. Каждый из заливов достоин отдельной истории, но приведу лишь одно упоминание мореплавателя Джеймса Кука о полуострове Марии-ван-Димен. В своей книге «Плавание на «Индеворе» в 1768–1771 годах он пишет: «Побережье голое и неприветливое, и нет на нем ничего примечательного, разве что белая полоса песчаного пляжа». Здесь команда Кука попала в ужасный шторм, «какого я никогда раньше не видел, ни по силе, ни по продолжительности. К счастью, мы находились на значительном расстоянии от берега, иначе шторм оказался бы роковым для нас».


Каждый день в летний сезон – с декабря по март – посмотреть на мыс Реинга и его знаменитый маяк приезжает около полутора тысяч туристов. От Окленда – это пять часов по хорошей дороге, от Залива Островов – около трех. Шоссе ведет к самому маяку. Километров за двадцать до мыса заканчиваются типичные белокрашеные домики, и остается только ясно-голубая высь да зеленый простор по обе стороны. Высокие ветвистые деревья будто вклеены в чистый воздушный фон. Монотонность изгородей и пастбищ была прервана неожиданной встречей с фермером, который переезжал с одного пастбища на другое через дорогу. Я остановился. Разговорились. Оказалось, он и владелец фермы, и пастух одновременно. Чтобы своими малыми силами управляться со всем хозяйством, приходится для выпаса овец использовать квадроциклы и пастушьих собак.


На подходах к «потустороннему миру» пришлось поупражняться в вождении, так как парковка была плотно заставлена машинами всех марок и брендов. Несмотря на это, выходишь, и чувствуешь, как что-то значительное накатывает на тебя. Так бывает иногда в «святых местах». Бескрайняя вода поглощает все вокруг – и глазам, душе открывается величественная простота. Твердь, океан, небо, ветер погружают в глубокий покой, так труднодостижимый в беличьем колесе жизни. И тогда начинается внутренний диалог: с собой, с теми, кому не простил ты, и с теми, кто не простил тебя…

«Ящик Пандоры»: от адамова яблока до яблока раздора


Весь остаток дня был проведен в фотографировании необычной природы – кустарниковых пустошей, песчаных дюн, гигантских волн, набегающих на берег с шумом низвергающихся водопадов в белой пене. В ожидании заката усилился поток прибывающих машин и туристических автобусов. Люди занимали места в «природном театре» на возвышенных точках, ожидая чуда от игры света, волн, причудливых очертаний побережья и шороха ветра в жестких листьях трав. Все волновало, бередило душу новизной и желанием приключений. Постепенно мягкие оранжево-розовые лучи упали на белоснежные стены маяка, окрасив его в сказочный, не поддающийся описанию оттенок, а затем огромный диск солнца медленно приблизился к поверхности океана. Океан в месте касания прогнулся, образовав линзу. Широкий поток отраженного света пробил небо и залил облака оранжево-красным цветом.


Нужно было подумать о ночлеге. Спустившись по крутому серпантину в лагерь Тапотупоту, нашел там уютное местечко, защищенное от ветра и летящего песка. Это одно из немногих мест в Новой Зеландии, где разрешается ставить палатку, без опасения быть оштрафованным готовить еду на примусе. Сюда не доносился шум голосов из соседнего бара или ресторана – здесь их не было. Только одинокий кран с питьевой водой, туалет и изгородь. Погружаясь в сон, молил местных богов об одном – пусть завтра не будет дождя! Если бы он случился, то вытащить мою машину по скользкой грунтовой дороге на высоту в 300–350 метров не смог бы никто.


Ранним утром, еще до восхода выскользнул из палатки и направился на поиск подходящей вершины. Восход обещал быть не менее красочным, чем закат. Запыхавшись, долго бежал наверх, пока случайно не заметил узкую тропинку, ведущую на голую вершину, окруженную кустарником. С нее открылась бесконечная панорама чередующихся долин и холмов. Незнакомые мне птицы мелькали в сумраке кустарников, незнакомый воздух вливался в легкие, незнакомая музыка глухого набата прибоя звучала в ушах. Все было другим, но прекрасным, незабываемым!


На этот день в плане стоял – Залив Пандоры, уединенное место, до которого нельзя доехать на машине, но можно дойти пешком за пару часов под не очень горячим северным солнцем Южного полушария. Местный рейнджер сообщил, что там две недели живет парень из Англии. Чем питается, неизвестно, и будет неплохо, если я передам ему информацию о здоровье и планах этого новоявленного отшельника. Дорога была долгой, а в голове постоянно возникали ассоциации, связанные с Пандорой. Древние греки, и не только они, считали, что некогда люди жили в раю. Питались одними фруктами, ходили голышом и по ночам спокойно спали каждый в своем углу пещеры. Но Прометею их жизнь показалась недостойной. Он похитил с Олимпа огонь и подарил его людям, которые тут же захотели освещения в жилищах, жареного мяса и модной одежды. Боги стали подозревать, что человеческие игры с огнем ни к чему хорошему не приведут, что скоро им захочется изобрести порох, а потом и ядерную бомбу.


И тогда бог-кузнец Гефест, смешав землю с водой, вылепил девушку Пандору. Афина подарила ей прекрасные одежды, Афродита дала неотразимую прелесть, а Гера – ум, хитрость, лживость и красноречие. Одарили Пандору и другие боги (отсюда и ее имя по-гречески значит «всеми одаренная»). Зевс подослал ее к двери дома брата Прометея – титана Эпитемея. Тот, увидев Пандору, сразу предложил ей руку и сердце. На свадьбу Зевс подарил Пандоре сосуд – то ли ларец, то ли ящик, – в котором были заключены все людские пороки, беды, несчастья и болезни, предупредив, что лучше ей его не открывать. Но любопытная Пандора сделала это, и все бедствия, от которых сегодня страдает человечество, распространились по Земле.


Через два часа с высокой точки открылась панорама. Огромная дуга залива, с обширным мелководьем и медленно катящимися по нему громадными волнами, была необыкновенно красива, пуста, дика и казалась иллюстрацией к книге Даниэля Дефо «Робинзон Крузо». Собственно сам «Робинзон», упомянутый рейнджером англичанин, оказался на месте. Он полгода в странствиях. Про Залив Пандоры узнал случайно и решил посмотреть, что за место, о котором никто не знает. Хлеб и прочие дары цивилизации закончились у него неделю назад. И он перешел на питание мидиями, которые массово лепятся на береговых скалах и камнях, заливаемых прибоем и приливами. За неделю такая пища, которая составила бы гордость любого ресторана, ему настолько приелась, что он уже не мог смотреть на этих противных склизких моллюсков.

Полуостров Коромандел: горячие ванны на краю океана


Новая Зеландия замечательна тем, что здесь на небольшом кусочке земли размещено огромное количество красот на любой вкус. Например, полуостров Коромандел, что простирается на 85 км к северу от западной оконечности Залива Изобилия, формируя естественный барьер перед Заливом Хаураки и устьем реки Темза, на западе от Тихого океана. Большая часть населения сосредоточена на узкой полосе вдоль западного побережья. При этом только в четырех городках на полуострове проживает больше тысячи человек, а в Темзе – свыше 5 тысяч человек. По нашим меркам – это большие деревни.


В канун Рождества и Нового года Коромандел неизменно сталкивается с наплывом туристов со всего Северного острова. Они приезжают, чтобы провести праздники вдали от шума больших городов на великолепной природе. Прежде полуостров был известен своей горной промышленностью, добычей золота и заготовкой прочной древесины фантастического дерева каури. Оно, кстати, считается прообразом деревьев-великанов – Лиственов – у писателя Джона Толкиена, автора трилогии про хоббитов «Властелин колец». К деревьям каури мы вернемся позднее.


Теперь полуостров – Мекка для поклонников экотуризма. Берега покрыты густыми вторичными лесами, как и вся центральная часть. В горной области Моехау даже есть свой собственный неуловимый снежный человек, который, очевидно, был выдуман для привлечения туристов. Полуостров имеет все признаки вулканического происхождения – «уснувшие» вулканы, гейзеры, геотермальные источники. Самым популярным является – Горячий пляж, который путеводители описывают как одно из «Семи Чудес» Новой Зеландии. Расположен он на восточном побережье полуострова Коромандел.


После работы на Камчатке многие вопросы, связанные с вулканизмом, мне стали более понятны, а потому и объяснять чудеса проще. Здесь горячие вулканические воды вытекают нешироким потоком с суши в Тихий океан на глубине около метра-полутора. При этом самое необычное – то, что выход геотермальной воды на поверхность суши случайным образом пришелся на полосу берега, периодически заливаемую океанскими водами во время приливов и свободную от воды во время отлива. Они происходят примерно каждые 12 часов 25 минут. Поэтому в любом информационном центре туристам вручают расписание приливов и отливов.


Заботятся не только о развлечениях людей, но и об их здоровье. На стойке у выхода – брошюра: «Look Better Naked (R), small team training program for women», что в переводе означает «Выгляди на все 100% в купальнике: программа малых групп для женщин». Листая брошюру, подсчитываю среднее количество часов, уделяемых новозеландцами спорту, – не меньше двух в день. Теперь понятно, почему они не ходят в театры и ложатся спать в десять вечера. Ведь завтра вставать в шесть!


К назначенному времени туристы подтягиваются небольшими группами к центральной части пляжа с лопатами на плечах и ждут, как чайки рыбы около рыболовного судна перед подъемом невода. С началом отлива все устремляются на кромку воды, начиная лихорадочно рыть ямы и небольшие бассейны, которые по мере углубления до метра, заполняются горячей водой с температурой около 40–45 градусов. Стороннему наблюдателю картина представляется и смешной, и грустной одновременно. На пятачке горячего источника взрослые ведут себя, как дети в песочнице, а дети с серьезными лицами смотрят на взрослых и, наверное, думают, что все сошли с ума.


Как только ямы вырыты – «и млад, и стар» садятся в них, едва-едва на полбедра, прикрытые горячей водой, закрывают блаженно глаза и расслабляются в облаке поднимающегося горячего пара. Но есть и романтики, которые вместо активного участия в сеансе «сумасшествия», созданного рекламой, строят песчаные замки, навесные мосты, прокладывают каналы с горячей водой. Влюбленные смотрят друг на друга и творение своих рук.

Вечерело. Горячий пляж пустел. Очередной прилив выравнивал берег до его первозданной красоты, с тем, чтобы на другое утро новый поток туристов увидел чудо, как в первый день Творения! Зашло солнце – сразу стало прохладно. Вот и прожит еще один день в Новой Зеландии. Как много получено, как много отдано, а в сердцевине всего этого – любовь к стране, к путешествиям и к Жизни.









Николай МАЛЕШИН, Новая Зеландия. Фото автора (продолжение следует)

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Новой Зелании. Часть 7

Новая Зеландия – страна троллей, вулканов и деревьев-долгожителей

Продолжаем публикацию путевых заметок курянина Николая Малешина, замдиректора заповедника имени Алехина, побывавшего в Новой Зеландии.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (6) страна горячих берегов, (8) родео.

Веллингтон: середина Средиземья


Тролли в музее Велингтона
Тролли в музее Велингтона

Фильм Питера Джексона «Хоббит. Нежданное путешествие» по мотивам книг Толкиена посмотрели миллионы людей. Но не все знают, что для его рекламы столицу Новой Зеландии – Веллингтон – в ноябре 2012 года на три недели переименовали в «Середину Средиземья» – в честь местности, придуманной писателем Толкиеном. Все почтовые службы, СМИ, фирмы, банки и организации использовали только это название. В итоге хоббиты и тролли популярны по всему миру, зрители ждут продолжения кинотрилогии. Второй фильм «Пустошь Смога», ожидается на экранах уже в декабре, а последняя часть «Хоббит. Туда и обратно», выйдет в июле 2014-го.


Национальный музей Новой Зеландии «Те Папа Тонгарева», чтобы привлечь публику, поместил перед входом трех троллей в 3,6 метра высотой – Уильяма, Тома и Берта. Теперь здесь постоянная живая очередь из желающих сфотографироваться. Название музея на языке местного населения маори означает «место, где находятся богатства этой земли».


Музей «Те Папа», открытый в 1998 году, объединил естественную историю, коллекции разных народностей и описание их культур. За первые полгода его посетили около миллиона туристов. Экспозиция включает коллекции «Растения» (250000 современных и древних растений), «Птицы» (скелеты и чучела 70000 птиц), «Окаменелости позвоночных» (скелеты древних животных), «Другие позвоночные животные суши», «От гор к морю». Особая гордость – самый большой в мире кальмар длиной 10 метров и весом 500 кило. Его выловили у берегов Новой Зеландии.


Выходя из музея, понимаешь, что многие черты этой страны – сплав двух столкнувшихся культур и религий – маори с британскими колонизаторами, анимизма с развитым культом предков и пуританским аскетизмом. Местные жители чрезмерно вежливы. Бездомные и безработные стараются не обременять прохожих. На улицах без вранья и попрошайничества просто с низко опущенной головой держат табличку: «Простите за беспокойство, но если у Вас случайно завалялась лишняя мелочь, которой Вы могли бы со мной поделиться, буду очень благодарен».


Эмигранты в первую же зиму сходят с ума от холода – в домах нет центрального отопления. Тоже наследство британцев, которые всегда отапливали здания каминами. Зима в Новой Зеландии длится с апреля по сентябрь: дожди, штормы. В ветреную погоду плюс 5–6°C днём и +2 – +4°C ночью ощущаются как хороший мороз.


Новозеландцы привыкли мёрзнуть: свежий воздух для них важнее его температуры. Если начнете объяснять местному врачу наши понятия – «надуло», «нельзя сидеть на холодном» или «пониженный иммунитет» – это воспримут как лженауку. Мол, люди болеют не от холода, а от большого числа человеческих контактов и отсутствия вентиляции. Сквозняков здесь не боятся, их любят, а если надоело мерзнуть – 3 часа полета, и вы в жаркой Океании – на Фиджи или островах Кука.

Тонгариро – три «дымящиеся горы»


Вид с вершины вулкана Нгаурухое на Изумрудное озеро
Вид с вершины вулкана Нгаурухое на Изумрудное озеро

Посередине между Оклендом и Веллингтоном, в горах Северного острова раскинулся национальный парк Тонгариро – один из старейших в стране и в мире. В 1887 году верховный вождь маорийского клана Нгати Хоронуку подарил англичанам три «дымящиеся горы» и земли вокруг них на условии создания заповедника. Парк учредили в 1897-м. Позднее Тонгариро стал первым на свете «двойным» объектом Всемирного наследия – и как природное, и как культурное достояние, поскольку эта местность всегда была священной для маори. С вулканами у них связано множество легенд и верований.


Три «дымящиеся горы»: действующие вулканы Руапеху (2797 метров) – самый высокий, Нгаурухое (2291 м) – самый молодой (последнее извержение было в 1996 году) и Тонгариро (1968 м) – самый кинематографичный. В фильме «Властелин колец» он «сыграл» роль вулкана Ородруин в Мордоре, в пламени которого волшебник Саурон выковал Кольцо Всевластья. В фильме «Хоббит» один из вулканов парка стал прообразом Одинокой горы королевства Эребор. Между Тонгариро и Нгаурухое находится вулканическое плато с кратерами и небольшими озерами – «Голубое» и «Изумрудное». Цвет воды не поддается описанию. Около 80 тысяч туристов ежегодно устремляются вверх по шлаковым склонам, чтобы оценить красоту и неповторимое очарование этих мест.


Оставив машину на стоянке у визит-центра, я отправился в ночь по хорошо оборудованной тропе «Прогулка через Тонгариро». Это – деревянный настил протяженностью около 40 километров с канавками для отвода дождевых и талых вод, мостами через бурные потоки, лестницами на подъемах и спусках, указателями расстояний, направлений и времени пути до различных объектов. Тропы кольцом охватывают парк, позволяя туристам, в том числе пожилым и инвалидам, наслаждаться красотой вулканов, бездонных озер, неземными красками лавовых полей.


Впрочем, всё не вечно. Миновав знак «Осторожно! Ведутся ремонтные работы!», я попал в «ловушку»: промоины и ямы, скрытые кустарником, таили угрозу. Помосты шатались, перила рушились, тропа исчезала в сумерках, света звезд уже не хватало. Добравшись до отремонтированного моста, решил больше не рисковать. Раскинул спальник под звездным небом Южного полушария, бросил под голову рюкзак и убаюканный шумом ручья уснул.


Ночью пришли два кускуса (в Новой Зеландии их называют поссумы за сходство с американскими опоссумами) и, обнаружив странного незнакомца, устроили скандал. Резкие, напористые звуки их голосов в полной ночной тишине – не для слабонервных. Пришлось вылезти из спальника, нащупать камень и… (да простят меня защитники природы!) запустить им в темноту – раздался всплеск, шорохи прыжков. Всё стихло. Перед рассветом небо затянули облака, начинался дождь. Я заснул, засунув голову в спальник. А проснувшись, увидел: линия дождя прошла в паре метров от моих босых ног, оставив меня совершенно сухим! Дальнейший путь проходил с ощущением ЧУДА!

Над жерлом вулкана


Подъем на вулкан Нгаурухое был тяжел и изнурителен. Свежий вулканический шлак струился из-под ног. Делаешь один шаг, а съезжаешь по склону на три. Огибаешь выступ лавы, рвешь куртку или царапаешь руки. Палящее солнце и разреженный воздух вытягивают из тебя всю воду, а восполнить ее запас нечем. Проходят часы, пока долгожданный кратер, наконец, открывается взору. А еще панорама вулканических конусов, шлаковых полей, снежников и ледников, озер – абсолютно круглых и с причудливой кромкой берегов... Это – кульминация дня!


Адская дыра кратера под ногами наполовину заполнена льдом, наполовину – обожженными красными камнями. Извергая удушливые пары сернистых газов, глухо, с присвистом, гудят фумаролы. В миг переносишься в «утро Земли», когда еще не было ни жизни, ни человека!


По бровке вокруг кратера бродили и другие туристы. С одной из точек обзора кратер по форме напоминал сердце. Чтобы испытать человеческую сердечность, попросил воды. Пожилой новозеландец достал из рюкзака 5-литровую бутыль и отлил в мою фляжку три стакана. Представьте, каково взойти на вулкан с такой тяжелой ношей и разделить воду с незнакомцем?!


Этот подарок поменял мои планы. Решил не возвращаться по проторенной дороге, а идти вперед, без тропы – маршрутом, по которому ни один нормальный турист не рискнет. План и прост, и сложен одновременно. Спуститься по крутому склону на другую сторону вулкана. Через труднопроходимые каменные завалы пройти к берегам двух озер – Верхнее и Нижнее Тама, а затем преодолеть крутой затяжной подъем на одну из вершин. Далее, судя по карте, была тропа, которая через 10–15 километров выводила к визит-центру парка.


Скоро стало ясно: все не совсем так, как на бумаге. Крайне опасный спуск по склону с крутизной более 35–40 градусов истощил силы. Я бежал вниз, окутанный облаком вулканического пепла, скача подобно горному козлу с одного края осыпи на другой, стараясь не угодить под обвал камней. Левая нога вдруг подвернулась и что-то щелкнуло в колене. По спине пронесся леденящий холодок: если произойдет что-то ужасное, помощи не жди – никто не знает, куда ушел этот сумасшедший русский...


Как-то невероятно извернувшись, я упал на бок, стараясь сохранить ногу от перелома, а связки – от разрыва. Разодрал руку в кровь, в глазах потемнело. Сильно хромая, с обвязанной рукой, продолжил путь к озерам. Они оказались в глубокой котловине, куда тоже не было тропы. Скинул одежду, чтобы смыть грязь и кровь. В чистой холодной воде вулканического озера пришло понимание: самое страшное позади. Оставшиеся 10–15 км прошли в сгущающихся сумерках и во тьме. Наконец-то тускло засветились огни поселка, где стояла на парковке машина. За день было пройдено километров 40 с перепадом высот в 1100 метров.

Каури – деревья-долгожители


Путешествуя по Новой Зеландии, задавал себе вопросы: «Что чувствовали первооткрыватели этой земли? Какими глазами смотрели на природу и коренных жителей – маори?» Ведь до прихода первых европейцев Северный остров был темно-зеленым от могучих крон новозеландского каури. Это – древнейший вид хвойных деревьев, переживший динозавров и встречавшийся еще в юрском периоде, примерно 150 миллионов лет назад.


Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м
Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м

Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м. Самым старым деревьям новозеландцы дают имена, как жители Калифорнии мамонтовым деревьям, прикрепляют к ним таблички с этими именами. Самое большое каури – Тане Махута («Мать Леса»). Высота – 51,5 метра, обхват ствола – 13,8 м. От земли до первых ветвей – 17,7 м, объём древесины – 244,5 кубометра. Возраст Тане Махута оценивают в 2500 лет. «Отцом Леса» называют Те Матуа Нгаере высотой 29,9 м. Обхват ствола – 16,41 м – самый большой среди каури, возраст – более 2000 лет.


Всего таких ископаемых деревьев – долгожителей и великанов – в Новой Зеландии осталось не более тридцати. Они окружены исключительной охраной и вниманием, как последние исполины ушедших геологических эпох. Деревья крайне уязвимы к потоку туристов. Имея поверхностные корни, каури в случае их повреждения, заболевают неизлечимой вирусной болезнью и медленно умирают. Болезнь «Dieback» стала глобальной катастрофой для Новой Зеландии и Восточной Австралии. О ней написаны тысячи статей, ведутся научные исследования, но проблема не решена – деревья гибнут, а люди ничего не могут сделать.


Все входы на территорию произрастания каури оборудованы турникетами, перед которыми сначала происходит мойка подошв и обуви водой под напором, затем обязательный проход через дезинфицирующий коврик. Иначе – крупный штраф. Когда умирал великий человек, маори говорили – «каури упал в священном лесу Тане». Деревья-великаны боготворились аборигенами. Прежде чем срубить каури для изготовления морского каноэ, им приносили жертву, молили богов позволить взять дерево для нужд всего племени. Смолу же после сжигания маори использовали как пигментную краску для татуировок.


Качество древесины каури поразило первых европейцев, посетивших Новую Зеландию в конце 1700-х годов. Упругость и длина стволов сделали их идеальными для лонжеронов судов и для оружейных лож. К середине 1820-х лесопромышленники и судостроители создали сотни лесопилок в гаванях вдоль берегов Северного острова. Лес пошел «под топор». В середине XIX века возникали новые города и поселки – развивалась стройиндустрия, лесопильные заводы на тяге паровых машин, производство мебели на экспорт. Смола каури стала важнейшим сырьем лакокрасочной и только возникшей химической промышленности. Особенно ценилась она для изготовления качественного линолеума.


Вскоре доступность каури вдоль берегов была исчерпана. Тогда заготовители стали валить деревья в отдаленных районах, распиливать на части и сплавлять по рекам в гавани. Но и этот ресурс быстро иссяк. Настало время прокладывать дороги… их делали из брусьев каури, распиленных на месте заготовки. Такая вакханалия продолжалась до 1930–40-х годов, когда стало ясно – каури почти не осталось… Это грустный, но очень яркий пример возникновения «культурных» ландшафтов и того, что именуется «прогрессом». Чуть более 100 лет заготовок древесины превратили лесные пейзажи Северного острова в сельхозугодья.

Николай МАЛЕШИН, Новая Зеландия, фото автора (продолжение следует)

Николай Малешин; Nikolai Maleshin

Путешествие Николая Малешина по Новой Зеландии. Часть 8.

Родео и хищные попугаи кеа: прощание с Новой Зеландией

Завершаем публикацию путевых заметок курянина Николая Малешина, побывавшего в Новой Зеландии. Сегодня замдиректора Центрально-Черноземного биосферного заповедника имени Алехина расскажет о Южном острове.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (6) страна горячих берегов, (7) страна троллей.


Гавань Пиктона
Гавань Пиктона

Через пролив Кука

Тихий океан – небезопасный, но кратчайший путь, соединяющий города и поселки Новой Зеландии. Между Северным и Южным островами находится бурный пролив Кука, названный так в честь знаменитого мореплавателя. Джеймс Кук впервые пересек его в 1770 году. Пролив – единственная брешь в 1200-километровой цепи гор, а значит, представляет собой естественную аэродинамическую трубу. Имея длину 107 км и ширину 22 км в самом узком месте, это один из самых опасных и непредсказуемых проливов на планете. Сильные ветра, быстрые течения и острые скалы в условиях быстро меняющейся погоды представляют собой естественную ловушку для судов. На дне ржавеют и покрываются илом тысячи затонувших кораблей.

Тем не менее, абсолютно все путеводители рекомендуют туристам не использовать самолёт для перелета с острова на остров, а совершить трёхчасовое морское путешествие на комфортабельном пароме. Несколько раз в день они курсируют между Веллингтоном на Северном острове и Пиктоном на Южном. С борта парома открывается один из самых потрясающих пейзажей в мире. Горы, покрытые зеленью лесов, бирюзовая, кристально чистая вода в узких теснинах фьордов, многочисленные бухты в заливе Королевы Шарлотты, одинокие скалы, выступающие из-под воды, формируют образ не реальной, а волшебной страны, полной мифов.

Если из уютного и теплого салона выйти на верхнюю палубу, резкий холодный ветер тут же сделает попытку что-то с вас сорвать – кепку, сумку, чехол от камеры. Проглядел, не успел схватить – пиши, пропало. Еще до выхода из гавани Веллингтон в узкий залив Фицрой довелось наблюдать редкое происшествие. Одна из множества парусных яхт, почти неуправляемая, неслась наперерез парому, идущему со значительной скоростью – около 18 узлов в час. Через объектив видеокамеры было видно: капитан яхты прилагал отчаянные усилия отвернуть от приближающегося лайнера. Однако это не удавалось. Напряжение росло.


Особые пассажиры парома через пролив Кука
Особые пассажиры парома через пролив Кука

Резкие, утробные сирены парома уносил ветер. Обогнуть яхту не было места – фарватер пролегал слишком близко от береговых скал, выступающих в море длинными черными грядами. Стало очевидно: если яхта не изменит курса в течение пары минут, то все пассажиры парома станут свидетелями кораблекрушения. Капитан яхты настолько резко вывернул парус, что судно накренилось, воткнулось в пене брызг носом в набегавшую волну, поднимая из воды корму с бессильно повисшим рулем, описала ею полукруг в воздухе и… ушла мачтой вниз под воду. Не знаю, передавал ли капитан парома спасательным службам что-либо, только очень быстро мелькнув вдоль борта, яхта исчезла в широкой пенной полосе за кормой.

Неперелетные птицы

Из Пиктона я поехал к друзьям и коллегам из Департамента охраны окружающей среды Новой Зеландии. Они из городка Ренвик, в 40 километрах от пристани. Планировал задержаться на пару дней, ощущая острую потребность в кратковременном отдыхе и стирке. Однако все пошло не так, как планировал. Главу семьи вдруг срочно отправили в Австралию помогать тушить лесные пожары. Сил местных рейнджеров не хватало, поэтому сработала система взаимопомощи, много лет существующая между двумя странами.

В Ренвике меня встретили лишь жена и сын моего друга. После вечера разговоров было предложено отправиться на другой день на родео. Я не верил услышанному – «Родео в Новой Зеландии, стране зеленых пастбищ и овечьих стад?!» «А почему бы и нет?!» – ответили с улыбкой. Утром отправились на небольшую экскурсию по заброшенным пустошам и системам очистки воды, где на глади водоемов плавали разнообразные птицы, в том числе и черные лебеди. Эта элегантная черная птица с ярко-алым клювом определяется с большого расстояния, перепутать ее с кем-либо невозможно. Данный вид встречается во всех частях Австралии и на Тасмании. В середине XIX века черного лебедя завезли в Новую Зеландию, где он быстро прижился. Он предпочитает неглубокие водоёмы с пресной водой. В отличие от многих водных птиц и других видов лебедей, чёрный лебедь не является перелётным. Тем не менее, он очень мобилен, даже относительно небольшие помехи, такие как продолжительный шум, могут подвигнуть его на перемену места пребывания. Однако обычно не дальше 100 километров от старого. Чёрные лебеди в большинстве случаев проводят всю жизнь в том же регионе, где родились и выросли, реагируя лишь на изменения уровня воды.

Праздник родео

После насыщенной утренней прогулки направились на родео. Огромное зеленое поле с коротко скошенной травой было уставлено рядами автомобилей и больше напоминало парад военной техники, чем праздник. Множество людей сидели и стояли вокруг арены, огороженной невысоким сетчатым забором. Над всем этим возвышалась какая-то башня, развевались воздушные шары и рекламные плакаты, звучала громкая музыка, прерываемая сочными объявлениями диктора и смехом публики.


Еще на древних наскальных рисунках можно встретить изображения человека, играющего с животным. Спустя годы мало что изменилось, люди смогли приручить многих животных и сделать из них партнеров для игр, иногда достаточно жестоких. Они являются зрелищным и азартным событием, но не слишком гуманным. Родео в переводе – загон для клеймения скота или состязание ковбоев. Многие полагают, что его родина – Дикий Запад США. Между тем, родео зародилось в Бразилии, а свою популярность получило благодаря американским ковбоям.

Игра состоит из разнообразных соревнований по поимке и укрощению диких лошадей и быков. Стандартная программа включает объездку лошади без седла, поимку теленка, командную ловлю арканом, объездку дикой лошади в седле, ловлю бычка арканом и стреноживание, слалом на лошади вокруг бочек, объездку быка. За каждый такой этап участникам начисляют очки, после их суммирования определяется победитель. Цель игры в том, чтобы всадник как можно дольше удержался на диком быке или лошади. Стандартное время – 8 секунд или, как говорили, на Диком Западе, пока шестикратно не выстрелит кольт.

При этом если состязание проходит на быке, его пытаются привести в ярость, стягивая толстой веревкой-лямкой паховую область. Бык готов «на стену лезть». После падения всадника, не удержавшегося на животном, специальный персонал, присутствующий на арене, пытается отвлечь внимание быка, чтобы избежать жертв. Победу не всегда определяет сумма набранных очков, зачастую она зависит от мастерства игрока, который при максимальном раздражении быка смог удержаться на нем как можно дольше. Поскольку мы приехали к самому началу, то наблюдали весь процесс подготовки родео в деталях. Одно было плохо – все застилает облако пыли, которое поднимается в минуты борьбы ковбоев, лошадей, быков, детей и баранов. Это не ошибка: дети и бараны – составная часть родео. Прежде чем они вырастут в замечательных наездников, им нужно с раннего детства, лет с 6–8, учиться объезжать баранов.

Узнав, что я – журналист из России, мне позволили забраться на возвышенный помост для прессы, с которого открывалась великолепная панорама происходящего. Мамы усаживали детей на спины баранов! Обезумев от тяжести наездника, животные выделывали всевозможные фортели, чтобы сбросить ненавистную ношу. Из десяти баранов это удавалось примерно восьми! Дети падали в пыль, навоз и солому. Разбивали коленки и носы, царапали руки, набивали полный рот земли. Рев, стоявший над этим, мог заглушить только одобрительный или сочувственный шум толпы. Особенно цепкие детишки, которым удавалось проскакать на «бешеном коне» заветные 8 секунд, с такой гордостью получали свои первые призы за участие в настоящем родео.

Вслед за детьми настала очередь девушек – будущих жен ковбоев. Они на большой скорости должны были обогнуть на скаку четыре бочки, не уронив их, и вернуться на точку старта. На это отводилось только 45 секунд. На первый взгляд может показаться несложным. Но секрет в том, что взаимопонимание наездницы и скакуна должно быть идеальным. Иначе выполнить задание невозможно: или бочка упадет, сбитая корпусом, или лошадь заупрямится и не пойдет по заданному квадрату.

Наконец-то дождались родео на конях и быках. Все приблизились к забору, не боясь ни пыли, ни опасности быть сбитым разъяренными животными. Это было зрелище! Молодые парни в невероятных одеждах: широких кожаных брюках с цветной и длинной кожаной бахромой, в обтягивающих куртках с броскими аппликациями, перчатках из замши, в широкополых шляпах, надвинутых на лоб и подвязанных кожаными завязками на подбородках, окруженные толпой поклонниц, позировали перед камерами. И правильно: никто не знает каким – живым ли, здоровым ли – будет наездник после выступления. Сами заезды описать невозможно. Их много. Каждый особенный. В них очень много экспрессии, слов не хватит. Разве что фотографии частично могут рассказать, как взлетают крупы лошадей и быков и чего стоит всадникам в миллисекунды до падения удержаться в седле и выиграть!


Виноградники на севере Южного острова
Виноградники на севере Южного острова

Пик Лавинный и попугай кеа

Следующая точка – национальный парк «Артур Пасс», третий в Новой Зеландии и первый – на Южном острове. Он находится в самом центре Южных Альп. Это – парк контрастов. На восточных склонах раскинулись сухие буковые леса, а на западных – пышная тропическая растительность. Через парк проходят автошоссе и железная дорога, которая была построена в 1929 году, соединив западное и восточное побережья.

Основная достопримечательность «Артур Пасс» – попугаи кеа. О них рассказывают удивительные истории. Например, что кеа может убить барашка, хотя меньше его в десятки раз, или вытащить из закрытой машины еду и документы. Не поверив всему этому на слово, первым делом направился в визит-центр. «Действительно, небольшой по размерам попугай способен убить овцу. Обычно кеа зимой кормятся павшими овцами, но, случается, один или два попугая из стаи нападают на живых овец. Они садятся на землю рядом с потенциальной жертвой, а затем внезапно вскакивают ей на спину, начиная выклевывать кусочки подкожного жира.

Иногда не получается уцепиться за шкуру: жертва, сопротивляясь, сбрасывает кровожадную птицу. Но чаще атакованные попугаями животные умирают от ранений, становясь пищей для всей стаи.

До прихода европейцев млекопитающих в Новой Зеландии не было, кроме одного вида крыс и одного – летучих мышей. Значит, кеа тогда не знали вкуса мяса. Массовые вырубки лесов привели к недостатку кормов – червей и насекомых, попугаи начали охотиться на овец. Используя мощные когти, изначально предназначенные для лазания по коре деревьев, и клюв, птицы превратились в хищников. Известны случаи «нападения» кеа и на машины, причина, опять же, – желание найти что-нибудь съестное в салоне авто.


Небольшой по размерам попугай кеа способен убить овцу
Небольшой по размерам попугай кеа способен убить овцу

Попугаев может заинтересовать и содержимое рюкзака туристов. Был случай, когда кеа похитил паспорт шотландского туриста, о чем писали в «Associated Press». Это произошло, когда мужчина путешествовал по Южному острову в автобусе. На остановке водитель открыл багажное отделение, чем воспользовался сидевший неподалеку кеа. Приметив яркую сумку, он выхватил из нее паспорт и упорхнул в лес. «Боюсь, попугай может воспользоваться моим паспортом в преступных целях», – пошутил потерпевший шотландец.

Несмотря на все эти «ужасы», кеа привлекают людей, которые любят наблюдать, как птицы играют, кувыркаясь в снегу или барахтаясь в только что оттаявших лужах. Дело в том, что это единственные попугаи в мире, которые живут и размножаются в экстремальных условиях гор на высотах более 1500 метров над уровнем моря.

В день моего приезда никто в поселке их не видел. В визит-центре мне посоветовали подняться на пик Лавинный (1833 м). Время клонилось к вечеру, а на другой день было необходимо уезжать. Пошел на вершину, невзирая ни на что. Каменистая тропа вилась причудливым серпантином, открывая великолепные виды на панораму снежных хребтов, потрясающих по красоте водопадов на другой стороне долины и две нитки дорог, вьющихся внизу. Через два часа, преодолев леса из нотофагуса или южного бука, заболоченные высокогорные луга и острые гребни, оказался на пике.

Кругом, насколько хватало взгляда, растилались горы, но кеа нигде не было. Расстроенный, я присел на камень, достал свой скудный ужин – большое яблоко. Едва откусив от него, краем глаза отметил еле приметное движение на краю обрыва. Медленно повернул голову и…о чудо! – там гордо сидел красавец кеа. Бросил ему кусочек яблока. Кеа боком, с достоинством приблизился к лакомству, взял его в цепкую когтистую лапу и начал деликатно клевать, изредка бросая на меня недоверчивые взгляды. Прямо лорд на королевском приеме. Я стал бросать кусочки яблока все ближе и ближе к себе, фотоаппарат был под рукой. Когда была достигнута определенная дистанция, дальше кеа не пошел. Он лишь расстроенно мигал то на меня, то на лакомство. Фотосессия превзошла все ожидания.

На вершине еще светило солнце, долины же начал покрывать мрак. Нужно было срочно уходить с горы. Накинув рюкзак, я постоял, записывая в памяти прекрасные минуты счастья от единения с новозеландской природой. А затем пошел другой тропой вниз. Почувствовал острое желание оглянуться… Одинокий кеа сидел на самом высоком камне и смотрел на меня долгим немигающим взглядом. Защемило сердце. Мы прощались, возможно, навсегда… И с ним, и со сказочной страной, и с путешествием.

Николай МАЛЕШИН, Новая Зеландия, фото автора