falcongreywings (falcongreywings) wrote,
falcongreywings
falcongreywings

Путешествие Николая Малешина по Новой Зелании. Часть 7

Новая Зеландия – страна троллей, вулканов и деревьев-долгожителей

Продолжаем публикацию путевых заметок курянина Николая Малешина, замдиректора заповедника имени Алехина, побывавшего в Новой Зеландии.

Австралия: (1) динго и эвкалипты, (2) подводный рай, (3) пустыни, (4) крокодилы; Новая Зеландия: (5) в стране «Властелина колец», (6) страна горячих берегов, (8) родео.

Веллингтон: середина Средиземья


Тролли в музее Велингтона
Тролли в музее Велингтона

Фильм Питера Джексона «Хоббит. Нежданное путешествие» по мотивам книг Толкиена посмотрели миллионы людей. Но не все знают, что для его рекламы столицу Новой Зеландии – Веллингтон – в ноябре 2012 года на три недели переименовали в «Середину Средиземья» – в честь местности, придуманной писателем Толкиеном. Все почтовые службы, СМИ, фирмы, банки и организации использовали только это название. В итоге хоббиты и тролли популярны по всему миру, зрители ждут продолжения кинотрилогии. Второй фильм «Пустошь Смога», ожидается на экранах уже в декабре, а последняя часть «Хоббит. Туда и обратно», выйдет в июле 2014-го.


Национальный музей Новой Зеландии «Те Папа Тонгарева», чтобы привлечь публику, поместил перед входом трех троллей в 3,6 метра высотой – Уильяма, Тома и Берта. Теперь здесь постоянная живая очередь из желающих сфотографироваться. Название музея на языке местного населения маори означает «место, где находятся богатства этой земли».


Музей «Те Папа», открытый в 1998 году, объединил естественную историю, коллекции разных народностей и описание их культур. За первые полгода его посетили около миллиона туристов. Экспозиция включает коллекции «Растения» (250000 современных и древних растений), «Птицы» (скелеты и чучела 70000 птиц), «Окаменелости позвоночных» (скелеты древних животных), «Другие позвоночные животные суши», «От гор к морю». Особая гордость – самый большой в мире кальмар длиной 10 метров и весом 500 кило. Его выловили у берегов Новой Зеландии.


Выходя из музея, понимаешь, что многие черты этой страны – сплав двух столкнувшихся культур и религий – маори с британскими колонизаторами, анимизма с развитым культом предков и пуританским аскетизмом. Местные жители чрезмерно вежливы. Бездомные и безработные стараются не обременять прохожих. На улицах без вранья и попрошайничества просто с низко опущенной головой держат табличку: «Простите за беспокойство, но если у Вас случайно завалялась лишняя мелочь, которой Вы могли бы со мной поделиться, буду очень благодарен».


Эмигранты в первую же зиму сходят с ума от холода – в домах нет центрального отопления. Тоже наследство британцев, которые всегда отапливали здания каминами. Зима в Новой Зеландии длится с апреля по сентябрь: дожди, штормы. В ветреную погоду плюс 5–6°C днём и +2 – +4°C ночью ощущаются как хороший мороз.


Новозеландцы привыкли мёрзнуть: свежий воздух для них важнее его температуры. Если начнете объяснять местному врачу наши понятия – «надуло», «нельзя сидеть на холодном» или «пониженный иммунитет» – это воспримут как лженауку. Мол, люди болеют не от холода, а от большого числа человеческих контактов и отсутствия вентиляции. Сквозняков здесь не боятся, их любят, а если надоело мерзнуть – 3 часа полета, и вы в жаркой Океании – на Фиджи или островах Кука.

Тонгариро – три «дымящиеся горы»


Вид с вершины вулкана Нгаурухое на Изумрудное озеро
Вид с вершины вулкана Нгаурухое на Изумрудное озеро

Посередине между Оклендом и Веллингтоном, в горах Северного острова раскинулся национальный парк Тонгариро – один из старейших в стране и в мире. В 1887 году верховный вождь маорийского клана Нгати Хоронуку подарил англичанам три «дымящиеся горы» и земли вокруг них на условии создания заповедника. Парк учредили в 1897-м. Позднее Тонгариро стал первым на свете «двойным» объектом Всемирного наследия – и как природное, и как культурное достояние, поскольку эта местность всегда была священной для маори. С вулканами у них связано множество легенд и верований.


Три «дымящиеся горы»: действующие вулканы Руапеху (2797 метров) – самый высокий, Нгаурухое (2291 м) – самый молодой (последнее извержение было в 1996 году) и Тонгариро (1968 м) – самый кинематографичный. В фильме «Властелин колец» он «сыграл» роль вулкана Ородруин в Мордоре, в пламени которого волшебник Саурон выковал Кольцо Всевластья. В фильме «Хоббит» один из вулканов парка стал прообразом Одинокой горы королевства Эребор. Между Тонгариро и Нгаурухое находится вулканическое плато с кратерами и небольшими озерами – «Голубое» и «Изумрудное». Цвет воды не поддается описанию. Около 80 тысяч туристов ежегодно устремляются вверх по шлаковым склонам, чтобы оценить красоту и неповторимое очарование этих мест.


Оставив машину на стоянке у визит-центра, я отправился в ночь по хорошо оборудованной тропе «Прогулка через Тонгариро». Это – деревянный настил протяженностью около 40 километров с канавками для отвода дождевых и талых вод, мостами через бурные потоки, лестницами на подъемах и спусках, указателями расстояний, направлений и времени пути до различных объектов. Тропы кольцом охватывают парк, позволяя туристам, в том числе пожилым и инвалидам, наслаждаться красотой вулканов, бездонных озер, неземными красками лавовых полей.


Впрочем, всё не вечно. Миновав знак «Осторожно! Ведутся ремонтные работы!», я попал в «ловушку»: промоины и ямы, скрытые кустарником, таили угрозу. Помосты шатались, перила рушились, тропа исчезала в сумерках, света звезд уже не хватало. Добравшись до отремонтированного моста, решил больше не рисковать. Раскинул спальник под звездным небом Южного полушария, бросил под голову рюкзак и убаюканный шумом ручья уснул.


Ночью пришли два кускуса (в Новой Зеландии их называют поссумы за сходство с американскими опоссумами) и, обнаружив странного незнакомца, устроили скандал. Резкие, напористые звуки их голосов в полной ночной тишине – не для слабонервных. Пришлось вылезти из спальника, нащупать камень и… (да простят меня защитники природы!) запустить им в темноту – раздался всплеск, шорохи прыжков. Всё стихло. Перед рассветом небо затянули облака, начинался дождь. Я заснул, засунув голову в спальник. А проснувшись, увидел: линия дождя прошла в паре метров от моих босых ног, оставив меня совершенно сухим! Дальнейший путь проходил с ощущением ЧУДА!

Над жерлом вулкана


Подъем на вулкан Нгаурухое был тяжел и изнурителен. Свежий вулканический шлак струился из-под ног. Делаешь один шаг, а съезжаешь по склону на три. Огибаешь выступ лавы, рвешь куртку или царапаешь руки. Палящее солнце и разреженный воздух вытягивают из тебя всю воду, а восполнить ее запас нечем. Проходят часы, пока долгожданный кратер, наконец, открывается взору. А еще панорама вулканических конусов, шлаковых полей, снежников и ледников, озер – абсолютно круглых и с причудливой кромкой берегов... Это – кульминация дня!


Адская дыра кратера под ногами наполовину заполнена льдом, наполовину – обожженными красными камнями. Извергая удушливые пары сернистых газов, глухо, с присвистом, гудят фумаролы. В миг переносишься в «утро Земли», когда еще не было ни жизни, ни человека!


По бровке вокруг кратера бродили и другие туристы. С одной из точек обзора кратер по форме напоминал сердце. Чтобы испытать человеческую сердечность, попросил воды. Пожилой новозеландец достал из рюкзака 5-литровую бутыль и отлил в мою фляжку три стакана. Представьте, каково взойти на вулкан с такой тяжелой ношей и разделить воду с незнакомцем?!


Этот подарок поменял мои планы. Решил не возвращаться по проторенной дороге, а идти вперед, без тропы – маршрутом, по которому ни один нормальный турист не рискнет. План и прост, и сложен одновременно. Спуститься по крутому склону на другую сторону вулкана. Через труднопроходимые каменные завалы пройти к берегам двух озер – Верхнее и Нижнее Тама, а затем преодолеть крутой затяжной подъем на одну из вершин. Далее, судя по карте, была тропа, которая через 10–15 километров выводила к визит-центру парка.


Скоро стало ясно: все не совсем так, как на бумаге. Крайне опасный спуск по склону с крутизной более 35–40 градусов истощил силы. Я бежал вниз, окутанный облаком вулканического пепла, скача подобно горному козлу с одного края осыпи на другой, стараясь не угодить под обвал камней. Левая нога вдруг подвернулась и что-то щелкнуло в колене. По спине пронесся леденящий холодок: если произойдет что-то ужасное, помощи не жди – никто не знает, куда ушел этот сумасшедший русский...


Как-то невероятно извернувшись, я упал на бок, стараясь сохранить ногу от перелома, а связки – от разрыва. Разодрал руку в кровь, в глазах потемнело. Сильно хромая, с обвязанной рукой, продолжил путь к озерам. Они оказались в глубокой котловине, куда тоже не было тропы. Скинул одежду, чтобы смыть грязь и кровь. В чистой холодной воде вулканического озера пришло понимание: самое страшное позади. Оставшиеся 10–15 км прошли в сгущающихся сумерках и во тьме. Наконец-то тускло засветились огни поселка, где стояла на парковке машина. За день было пройдено километров 40 с перепадом высот в 1100 метров.

Каури – деревья-долгожители


Путешествуя по Новой Зеландии, задавал себе вопросы: «Что чувствовали первооткрыватели этой земли? Какими глазами смотрели на природу и коренных жителей – маори?» Ведь до прихода первых европейцев Северный остров был темно-зеленым от могучих крон новозеландского каури. Это – древнейший вид хвойных деревьев, переживший динозавров и встречавшийся еще в юрском периоде, примерно 150 миллионов лет назад.


Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м
Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м

Вечнозелёное каури достигает высоты более 50 метров, имея обхват ствола до 16 м. Самым старым деревьям новозеландцы дают имена, как жители Калифорнии мамонтовым деревьям, прикрепляют к ним таблички с этими именами. Самое большое каури – Тане Махута («Мать Леса»). Высота – 51,5 метра, обхват ствола – 13,8 м. От земли до первых ветвей – 17,7 м, объём древесины – 244,5 кубометра. Возраст Тане Махута оценивают в 2500 лет. «Отцом Леса» называют Те Матуа Нгаере высотой 29,9 м. Обхват ствола – 16,41 м – самый большой среди каури, возраст – более 2000 лет.


Всего таких ископаемых деревьев – долгожителей и великанов – в Новой Зеландии осталось не более тридцати. Они окружены исключительной охраной и вниманием, как последние исполины ушедших геологических эпох. Деревья крайне уязвимы к потоку туристов. Имея поверхностные корни, каури в случае их повреждения, заболевают неизлечимой вирусной болезнью и медленно умирают. Болезнь «Dieback» стала глобальной катастрофой для Новой Зеландии и Восточной Австралии. О ней написаны тысячи статей, ведутся научные исследования, но проблема не решена – деревья гибнут, а люди ничего не могут сделать.


Все входы на территорию произрастания каури оборудованы турникетами, перед которыми сначала происходит мойка подошв и обуви водой под напором, затем обязательный проход через дезинфицирующий коврик. Иначе – крупный штраф. Когда умирал великий человек, маори говорили – «каури упал в священном лесу Тане». Деревья-великаны боготворились аборигенами. Прежде чем срубить каури для изготовления морского каноэ, им приносили жертву, молили богов позволить взять дерево для нужд всего племени. Смолу же после сжигания маори использовали как пигментную краску для татуировок.


Качество древесины каури поразило первых европейцев, посетивших Новую Зеландию в конце 1700-х годов. Упругость и длина стволов сделали их идеальными для лонжеронов судов и для оружейных лож. К середине 1820-х лесопромышленники и судостроители создали сотни лесопилок в гаванях вдоль берегов Северного острова. Лес пошел «под топор». В середине XIX века возникали новые города и поселки – развивалась стройиндустрия, лесопильные заводы на тяге паровых машин, производство мебели на экспорт. Смола каури стала важнейшим сырьем лакокрасочной и только возникшей химической промышленности. Особенно ценилась она для изготовления качественного линолеума.


Вскоре доступность каури вдоль берегов была исчерпана. Тогда заготовители стали валить деревья в отдаленных районах, распиливать на части и сплавлять по рекам в гавани. Но и этот ресурс быстро иссяк. Настало время прокладывать дороги… их делали из брусьев каури, распиленных на месте заготовки. Такая вакханалия продолжалась до 1930–40-х годов, когда стало ясно – каури почти не осталось… Это грустный, но очень яркий пример возникновения «культурных» ландшафтов и того, что именуется «прогрессом». Чуть более 100 лет заготовок древесины превратили лесные пейзажи Северного острова в сельхозугодья.

Николай МАЛЕШИН, Новая Зеландия, фото автора (продолжение следует)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments